Upmonitor.Ru - репутационный портал столицы УрФО
СЛУЖБА МОНИТОРИНГА
Как отрастить бороду до груди?
Чебурашка заплатит штраф за ВК-Медиа
О проекте Демонстрация Обзор PR Лента Паблисити Анализ репутаций Архив
вторник, 25 июня 2024г.Upmonitor в формате XML! 18+
Человек дня
02.05.2007, 11:28

Опасная безопасность?

Беглый олигарх утверждает, одной из главных причин убийства экс-офицера ФСБ Александра Литвиненко стала его несовместимость с органами безопасности, которые готовы идти "по головам", выполняя заказы руководства
Газета "Коммерсант",
:

В распоряжении Ъ оказалась стенограмма интервью, которое политэмигрант Борис Березовский месяц назад дал следователю Генпрокуратуры по особо важным делам Александру Отводову, расследующему убийство бывшего офицера ФСБ Александра Литвиненко в Лондоне. Вопросы для интервью подготовили в Генпрокуратуре России, а задавал их следователь Скотленд-Ярда Джеймс Конвей. Из стенограммы следует, что Генпрокуратуру интересовали не только обстоятельства отравления господина Литвиненко полонием-210, но и сведения, касающиеся бизнеса Бориса Березовского и его родственников, его контакты с акционером ЮКОСа Леонидом Невзлиным и даже журналисткой Еленой Трегубовой (которая на днях, как сообщал Ъ, попросила политическое убежище у властей Великобритании), а также их адреса и телефоны. В свою очередь, Борис Березовский прямо назвал имена людей, которых он подозревает в организации и исполнении убийства Александра Литвиненко. Беседа была записана на шесть кассет. Представляем стенограмму в том виде, в котором она поступила в редакцию.

Пол: Наш разговор будет записываться. Меня зовут следователь Пол из Нью-Скотленд-Ярда. Мой колега - следователь Джеймс Конвей. Также здесь присутствуют Борис Березовский и переводчик с русского языка Алена Мохеровская. Представьтесь, пожалуйста.

Александр Отводов: -- Отводов Александр, следователь Генеральной прокуратуры.

Пол: Дата 30 марта 2007 года, 11:03.

Джеймс Конвей: Борис, вы не находитесь под арестом и на вас не распространяется предупреждение. Вы можете выйти из этой комнаты в любое время, когда захотите. Вы не обязаны отвечать ни на какие вопросы, которые я вам задам. Вы понимаете?

Борис Березовский: Да

Д.Конвей: Расследование касается убийства Александра Литвиненко. Его жизнь была объявлена законченной в 21:21 23 ноября 2006 года в University College Hospital. Записанная причина смерти -- острый радиационный синдром. Борис, РФ проводит параллельное расследование относительно убийства и попытки убийства гражданина России на территории Великобритании. Андрей Луговой и Дмитрий Ковтун, у них обоих анализ на заражение полонием-210 был положительным. Частью этого расследования РФ прислала письмо с официальной просьбой разрешения провести интервью с несколькими свидетелями. В Лондоне находится делегация российских следователей с целью провести интервью. Вы согласились на интервью.

Это верно. Перед тем, как вы начнете задавать вопросы, я хотел бы прояснить ситуацию и по поводу тех условий встречи, которые я выдвинул, и причин, по которым я согласился на эту встречу. Я сформулировал три условия для этой встречи: эта встреча должна состояться вне российского посольства, и мы сегодня в полицейском участке, который не является территорией посольства РФ. Второе: я просил, чтобы следователи Генпрокуратуры были обследованы на предмет наличия ядов и оружия во время допроса. Насколько я понимаю, это условия тоже выполнено.

Д.Конвей: Поскольку это характерно именно для этого полицейского участка, здесь обычно обыскивают всех, включая полицейских офицеров.

Б.Березовский: -- Насколько я понимаю, меня никто не обыскивал. Третье: я просил, чтобы наша встреча была абсолютно прозрачной. Под этим я понимал, что встреча могла состояться либо в присутствии судьи в суде, и именно такая процедура предусмотрена британским законодательством, и в письмах мои адвокатов, адресованных в Скотленд-Ярд, именно об этом шла речь. По неизвестным мне причинам это наше интервью происходит не в суде, а в Нью Скотленд-Ярде. Но тем не менее главное условие выполнено, и интервью записывается на пленку. И насколько я понимаю, непосредственно после интервью я получу запись разговора. Я хочу еще сказать, что я буду отвечать только на те вопросы, которые с моей точки зрения имеют отношение к проводимому Скотленд-Ярду расследованию. Я получил письмо от Скотленд-Ярда, в котором мне была передана просьба Генпрокуратуры задать мне ряд вопросов, касающихся дела Литвиненко. Второе: Скотленд-Ярд проинформировал меня, что он не будет давать мне никаких советов по поводу того, должен ли я встречаться или не должен. Это мое и только мое решение. Третье: я считаю параллельное расследование, проводимое Генпрокуратурой РФ, попыткой скрыть тех, кто заказывал, организовывал и исполнял это преступление. И поэтому я считаю господина Отводова частью, соучастником этого преступления, поскольку я уверен, что Генпрокуратура располагает данными о том, кто заказывал, организовывал и исполнял это преступление, и это лишь попытка скрыть истинных преступников. И последнее: я согласился на эту встречу только по одной причине. Я не сомневаюсь в профессионализме и искренности полицейских Скотленд-Ярда. Я знаю, с какими трудностями столкнулись полицейские Скотленд-Ярда, когда приезжали в Москву допрашивать предполагаемых преступников и свидетелей. И я хочу исключить всякую возможность для Генпрокуратуры РФ препятствовать продолжению расследования в Москве сотрудниками Скотленд-Ярда под предлогом того, что запросы Генпрокуратуры в Англии не выполняются. Спасибо.

Д. Конвей: -- Спасибо, Борис. Хочу объяснить процедуру интервью. Я буду задавать вопросы по-английски. Переводчик будет переводить на русский язык. Борис будет отвечать по-русски, и переводчик будет переводить на английский. Я буду задавать вопросы в том порядке, в котором их нам передала российская сторона в своем списке. Первый вопрос: где вы работаете и в каком качестве?

Б.Березовский: -- В настоящее время или раньше?

Д. Конвей: -- Сейчас.

Б.Березовский: -- В настоящее время я не имею никакой формальной работы и занимаюсь исключительно политической деятельностью.

Д.Конвей: -- Какой адрес вашего офиса в Лондоне?

Б.Березовский: -- Этот адрес очень хорошо знаком: это 7, Даун Стрит.

Д.Конвей: -- Вы основатель, держатель акций или участник, руководитель или член правления компаний или организаций, в том числе совместных предприятий и организаций, расположенных на территории Великобритании или других стран?

Б.Березовский: -- Хочу еще раз подчеркнуть, что я согласился на эту встречу и буду давать ответы только на вопросы, касающиеся расследования убийства Александра Литвиненко. Ни на один вопрос, касающийся моей собственности, моего бизнеса или бизнеса моих бывших или настоящих партнеров, я отвечать не буду, как на вопросы с моей точки зрения не имеющие никакого отношения к расследованию убийства моего друга. Я хочу обратить внимание российской стороны, что если подобная позиций покажется неприемлемой, Генпрокуратура имеет право попросить подобное интервью провести в суде, и в этом случае судья будет принимать решение, обязан ли я давать ответы как на вопросы, относящиеся к делу, так и не относящиеся.

Д.Конвей: -- Я все равно вам задам вопросы, которые нам дали. Если вы не хотите на них отвечать, пожалуйста, просто откажитесь.

Б.Березовский: -- Я понял, я просто хочу дополнить, что это не просто прихоть, но это еще и опасение, которое имеет под собой вполне конкретную почву. Поскольку когда я был вынужден уехать из России в конце 2000 года, господин Абрамович приехал ко мне во Францию и от имени Путина и Волошина - Волошин в то время был главой президентской администрации - предложил мне сделку. Я продаю ему - Абрамовичу - 49% акций ведущего российского телеканала ОРТ, по цене, которую Абрамович сам назовет, и за это будет освобожден из тюрьмы мой друг Николай Глушков. Это было чистое рэкетирование. Но у меня не было выбора, поскольку в тюрьме сидел мой друг. И я согласился на эту сделку. Цена, которую назвал Абрамович, была минимум в три раз меньше рыночной цены. Эти акции я передал Абрамовичу, а Глушков не был выпущен из тюрьмы. Он просидел в тюрьме еще три года. Такая же ситуация повторилась с другими компаниями, которые мне принадлежали: это компания «Сибнефть» и «Русский алюминий», где я был одним из основных владельцев. Эти компании под давлением непосредственно президента РФ Путина, интересы которого представлял Абрамович, были проданы по цене значительно ниже рыночной. Поэтому я рассматриваю попытку выяснить состояние моих активов как попытку выяснить, каким образом можно отобрать у меня мою собственность.

Д.Конвей: -- У меня есть только один вопрос из этого. Вы упомянули господина Абрамовича. Какое у него полное имя?

Б.Березовский: -- Роман Аркадьевич Абрамович. В Англии он хорошо известен, поскольку в Англии очень любят футбол.

Д.Конвей: -- Я только попрошу уточнить, потому что Абрамович - довольно распространенная фамилия.

Б.Березовский: -- Да-да, я понимаю вопросы.

Д.Конвей: -- Вы хотите назвать какие-то из ваших компаний и место из расположения?

Б.Березовский: -- Я расцениваю этот вопрос ровно как предыдущий, поэтому не буду отвечать на этот вопрос.

Д.Конвей: -- Если у вас есть где-нибудь в мире компании, то кому они юридически принадлежат?

Б.Березовский: -- Ответ тот же самый.

Д.Конвей: -- О'кей. Ваша работа когда-нибудь была связана с отравлениями и радиоактивными материалами, в том числе полонием-210?

Б.Березовский: -- По доброй воле или сознательно мне не приходилось работать или сталкиваться с радиоактивными материалами. Но случилось так, что в моем офисе после посещения его господином Луговым 31 октября прошлого года были обнаружены следы полония-210. Точнее, они были найдены на тех креслах, на которых сидел господин Луговой. Я еще раз хочу подчеркнуть - 31 октября. А также они были обнаружены в значительно меньшем количестве в тех местах, где в моем офисе был господин Литвиненко 1 ноября. Это единственный из известных мне случаев моего контакта с радиоактивными веществами.

Д.Конвей: -- Вы упомянули, что это произошло в вашем офисе. В каком?

Б.Березовский: -- Это произошло в том офисе, адрес которого я вам дал раньше: 7, Даун Стрит, Мэйфэйр.

Д.Конвей: -- Теперь я задам вам несколько вопросов, переданных нам Генпрокуратурой РФ по поводу Александра Литвиненко. Вы согласны с тем, чтобы я называл Александра Литвиненко Сашей?

Б.Березовский: -- Да, я его так же называл.

Д.Конвей: -- Вы знали Сашу?

Б.Березовский: -- Да, я его знал.

Д.Конвей: -- Когда, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Сашей?

Б.Березовский: -- Я познакомился с господином Литвиненко в июне 1994 года. 7 июня 1994 года была совершена попытка покушения на меня с целью убийства. Это происходило в Москве, около моего офиса. Был взорван автомобиль рядом с моим автомобилем. Мой водитель погиб, мой охранник был серьезно ранен. Я тоже получил ожоги и ранения. Это дело было очень громкое, и фактически на следующий день после того, как это произошло, в моем офисе появился господин Литвиненко и представился как офицер ФСБ, которому поручено по линии ФСБ расследовать это дело. И это была моя первая встреча с Александром Литвиненко. После этого наше знакомство продолжалось вплоть до дня его смерти.

Д.Конвей: -- К тому моменту, когда он умер, какие у вас были отношения?

Б.Березовский: -- В тот момент, когда он умер, у меня с ним не было никаких деловых отношений. У меня были только дружеские отношения с ним и его семьей, его женой Мариной и его сыном Анатолием.

Д. Конвей: -- У вас были с ним какие-то общие интересы или совместные предприятия?

Б.Березовский: -- У меня с ним не было никаких совместных предприятий. Я подчеркиваю, что то, что касается Литвиненко, Саши, я говорю более подробно, в том числе и о бизнесе, о деловых отношениях, постольку, поскольку дело идет о расследовании убийства Александра Литвиненко. Итак, у меня не было никаких деловых отношений с Литвиненко последнее время, но у меня с ним были по-прежнему дружеские отношения. Я не знаю, есть ли этот вопрос дальше или нет, но я сам на него отвечу. Как Литвиненко переехал в Англию, я помогал ему и его семье, делал это абсолютно добровольно. С другой стороны, я помогал Литвиненко и финансировал его расследования, которые он проводил о преступлениях ФСБ и внутри ФСБ. Расходы на эти расследования осуществлялись через Фонд гражданских свобод, который я основал в 2001 году со штаб-квартирой в Нью-Йорке и отделениями в России, на Украине и в Латвии. На Украине и в Латвии они существуют до сих пор. В России в 2006 году я закрыл это отделение в связи с принятием закона о деятельности некоммерческих организаций, которое сделало по существу невозможной работу независимых гражданских институтов в России. Приблизительно год тому назад Саша сообщил мне, что он нашел другую работу, и попросил меня сохранить поддержку и обучение его сына. Его сын учится в частной школе, и я оплачивал с самого начала и продолжаю оплачивать обучение его сына, и все остальные расходы по содержанию своей семьи в связи с переходом на другую работу Александр взял на себя.

Д.Конвей: -- Когда, где и при каких обстоятельствах вы встречались с Сашей в октябре и ноябре 2006 года?

Б.Березовский: -- С Сашей, как я уже говорил, я поддерживал постоянный контакт несмотря на то, что он нашел другую работу, несмотря на то, что он никогда меня не информировал о том, какая это работа. Я хорошо запомнил последнюю нашу встречу до того, как он попал в больницу. Это было 1 ноября 2006 года. Он мне позвонил за несколько дней до этой встречи, сказал, возможно, у него скоро будет важная информация, касающаяся убийства Политковской, и новая информация по поводу попыток людей из ФСБ организовать покушение на его жизнь, на жизнь Закаева и мою. 1 ноября он мне позвонил и сказал, что придет в офис. Он пришел в офис. Я очень торопился в этот день, поскольку уезжал из Англии. Он подошел к множительному аппарату, где позднее были обнаружены тоже следы полония, отпечатал копию тех документов, которые у него были, передал их мне. У меня не было времени смотреть их внимательно, я передал своему коллеге эти документы и попросил отдать их мне, когда я вернусь из командировки. Александр на самом деле настаивал, чтобы я посмотрел их немедленно, но я сказал, что сейчас такой возможности нет, может быть, я посмотрю позднее на эти бумаги. Ну и если вопрос идет о том, когда еще я встречался с ним в ноябре, я уже встречался с ним, когда он очутился в госпитале. Сначала в Барнет госпитале, и потом уже в университетском госпитале, куда его перевели, после того, как его состояние улучшилось вплоть практически до последнего дня, когда он погиб.

Д.Конвей: -- Вы упомянули двоих: Политковскую. Ее имя? И Закаева. У вас были деловые встречи с Сашей в течение октября и ноября?

Б.Березовский: -- Я уже сказал, что деловые отношения наши закончились приблизительно за 6-7 месяцев до ноября. Но тем не менее Александр приходил ко мне в офис и время от времени сообщал о том, чем он занимается, без каких-либо деталей, которые, по-видимому, составляли конфиденциальную часть его работы. Я так понимаю, что в основном он передавал мне ту информацию, которая могла составлять интерес в связи с опасностью, которая, как он считал, угрожает нашей жизни - его, Ахмеда Закаева и моей. И в частности, в течение конца августа и сентября он мне говорил об очень серьезном расследовании, которое он проводит в Испании совместно с испанскими полицейскими. Это расследование, он сказал, затрагивает интересы самых высоких лиц государства в России. Он называл имена Путина и Абрамовича и говорил, что расследование связано с отмыванием огромных средств, которые принадлежат Путину и Абрамовичу, а также вопрос о приобретении недвижимости в этой стране с использованием вот этих денег. Пожалуй, вот это основные истории которые обсуждались в то время. Ну и конечно, его постоянно беспокоила безопасность, особенно после того, как в июле 2006 года Путин подписал закон, который позволял российским спецслужбам без суда и следствия убивать тех, кого российская власть считает врагами государства. И Саша много раз говорил мне, что этот закон безусловно сделан для того, чтобы прежде всего расправиться с нами: с ним, Ахмедом Закаевым и со мной. Более того, он говорил, что скорее всего, нас будут пытаться отравить. Это действительно сегодня звучит удивительно, но это оказались пророческие слова.

<...>

 



: Вы знакомы с Андреем Луговым и Дмитрием Ковтуном?

Борис Березовский:  Я знаком с Андреем Луговым и не знаком с господином Ковтуном. По крайней мере, я не помню господина Ковтуна.

:  Где, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились?

Б. Березовский: Я познакомился с господином Луговым в Москве. В начале 90-х годов, может быть, в 1992-93-94. Он был мне представлен Егором Гайдаром. Егор Гайдар в то время ушел в отставку. Он был премьер-министром РФ, и Луговой возглавлял его охрану. Но когда Гайдар ушел в отставку, Луговой тоже решил больше не оставаться на службе в КГБ и решил заняться частной практикой, бизнесом. Гайдар представил мне его как очень профессионального охранника. И Луговой осуществлял охрану принадлежащих мне компаний. Позже он сосредоточился на работе одной из компаний - это компания ОРТ, ведущий телевизионный канал России. Мы продолжали с ним взаимодействовать. Никогда у нас не было никакого совместного бизнеса, но я пользовался услугами его охранной компании, которую он создал, вплоть до последнего времени, когда я просил его осенью прошлого года помочь с охраной моей дочери, которая временно проживала с Санкт-Петербурге. Я хочу еще подчеркнуть одну важную вещь: что я очень верил Луговому, постольку поскольку он оказался в тюрьме по обвинению в помощи моему другу, который сидел тоже в то время в тюрьме. Я уже упоминал его: это Николай Глушков, тот самый, которого пытался Абрамович и Путин обменять на акции ОРТ. И Луговой был обвинен в попытке организации побега из тюрьмы моего друга Глушкова. Насколько мне известно, никакой попытки побега не было, была провокация. Но тем не мене, Луговой был осужден. И это, конечно, увеличивало сильно мое доверие.

: Когда, где и при каких обстоятельствах вы встречались с Луговым и Ковтуном в октябре-ноябре 2006 года?

Б. Березовский: Я еще раз хочу сказать, что я не помню никаких встреч с Ковтуном. Но я помню хорошо встречу с Луговым. Мне запомнилось, что эта встреча была 31 октября 2006 года, когда Луговой приезжал в Лондон. Я его хотел поблагодарить за то, что он обеспечил охрану моей дочери. Он пришел в офис, и мы с ним встретились в моей комнате. Это было 31 октября 2006 года, как я помню. И мы с ним даже выпили бутылку сухого вина, и то, что я уже говорил раньше - кресло, на котором сидел Луговой и в моей комнате, и в ресепшн, содержало огромное число следов полония. И только эти кресла и были изъяты Health Protection Agency, сославшись на то, что их невозможно очистить от следов полония. После этого я лично с Луговым не встречался.

: Что вы обсуждали во время встречи?

Б. Березовский: Мы обсуждали два вопроса. Я уже сказал, что я его поблагодарил за помощь моей дочери. И второе, он мне сказал, что у него сейчас есть очень успешный бизнес в России, что обороты этого бизнеса - десятки миллионов долларов, и что он очень рад такому повороту событий в его жизни. Я не припоминаю, чтобы мы обсуждали какие-то другие проблемы. Это был просто общий разговор. Ну и тоже он сказал, что собирается потом пойти на футбол, который как раз состоится 1 ноября. И насколько я помню, билеты, которые вот на этот матч нужны были, он получал в моем офисе. Но мне кажется, что это уже происходило на следующий день. Но я не помню точно.

: Вы передавали друг другу какие-то предметы или документы?

Б. Березовский: Я практически уверен, что никаких.

: Какие отношения связывали Сашу, Лугового и Ковтуна?

Б. Березовский: Мне об этих отношениях было ничего не известно, до тех пор пока не началось расследование смерти Александра Литвиненко. Иначе говоря, ни Луговой, ни Саша никогда не извещали меня о том, что у них существуют какие-то деловые отношения. По крайней мере, я об этом не помню.

:  Когда, где и при каких обстоятельствах они встречались в октябре-ноябре 2006 года и что вам известно об этих встречах?

Б. Березовский:  Мне стало известно о встречах постфактум, когда я вернулся в Лондон -- как я уже сказал, я улетел из Лондона 1 ноября. Тоже после футбольного матча. И я когда вернулся, это была вторая декада ноября. В это время Саша был уже в госпитале, и я сразу же поехал к нему в госпиталь. И он мне сказал о том, что меня очень удивило. Он мне сказал, что он считает, что наиболее вероятным человеком, который его отравил, был либо Луговой, либо другой, который был с ним. И что, скорее всего, это произошло в гостинице Millenium. И что ему положили яд в чашку чая. Я действительно был очень удивлен, потому что мне трудно было представить, что Луговой может быть в этой роли. И я Саше сказал то, что я читал в прессе, что итальянец Скарамелла как бы замешан в этом. Саша сказал, что он не хотел это делать публично, но что он уже проинформировал полицию.

: Вы знакомы с Еленой Трегубовой?

Б. Березовский: Да, я с ней знаком. Елена Трегубова работала раньше в газете «Коммерсантъ», которая принадлежала мне. Она работала в так называемом кремлевском пуле журналистов. Это журналисты, которые постоянно находятся в контакте с пресс-службой президента РФ, и сопровождают российского президента во всех значимых поездках и презентациях. Она позже уволилась из «Коммерсанта» и написала книгу о том, что она знала про жизнь Кремля и президента Путина. Если не ошибаюсь, книга называлась «Кремлевский диггер». Эта книга была очень критичной по отношению к Путину, она была очень популярна в России. И через некоторое время после того, как эта книга вышла, была попытка покушения на Трегубову в Москве. Она мне звонила, она была очень напугана. Она просила охрану, и я организовал ей тогда охрану, тоже через Лугового, насколько я помню. Насколько мне известно, она покинула Россию.

<...>

:  Вы знакомы с Ахмедом Закаевым?

Б. Березовский:

Да



:

Какие у вас с ним отношения?



Б. Березовский: Я познакомился с Ахмедом Закаевым в 1996 году, когда я был назначен президентом Ельциным на должность заместителя секретаря Совета безопасности РФ. И я по заданию президента занимался подготовкой мирного договора между Россией и Чечней после первой чеченской войны. Чеченскую сторону в этих переговорах в числе других представлял Ахмед Закаев, в то время, если мне не изменяет память, вице-премьер правительства Чечни. И в результате наших переговоров, на одной стороне которых был Закаев с президентом Чечни Масхадовым, с другой стороны президент Ельцин, Рыбкин, секретарь Совета безопасности, и я, 12 мая 1997 года был подписан мирный договор между Россией и Чечней. После этого по существу наши взгляды политические с Ахмедом Закаевым совпадали. Когда случилось так, что и я, и Закаев бежали из России, ему и мне было предоставлено здесь политическое убежище, и наши отношения уже продолжались здесь. Как я понимаю, Закаев так же, как и я - непримиримый враг существующего в Росси политического режима. И я с ним очень много общаюсь здесь, в Лондоне. И я могу сказать, что он мой друг.

<...>

: Как себя чувствовал Саша в течение всего октября 2006 года, а также 1, 2 и 3 ноября?

Б. Березовский: Как я уже сказал, я не так уж часто видел Сашу, я не могу точно вспомнить, когда я его видел в течение октября, вспомнить точную дату. Я с ним разговаривал по телефону, и ничего меня не смущало в этих разговорах. 1 ноября я его встретил в офисе уже. Я не заметил признаков какого-либо заболевания. Как я уже сказал, 1 ноября в ночь улетел и позвонил в офис только через несколько дней. В офисе мне сказали, что Саша отравился и в больнице. И скорее всего, он что-то съел. И я, честно сказать, не придал этому серьезного значения. Но когда я позвонил на следующий день и опять узнал, что он остался в госпитале, я уже тогда решил позвонить его жене и Ахмеду. И меня удивило, что и тот, и другая сказали, что это серьезно. Потому что, конечно, я находился под впечатлением того, что Саша говорил, что нас попытаются отравить, и я, может быть, именно в силу этого эту мысль отвергал. Но вот то, что сказала Марина, его жена, и Ахмед, было для меня очень серьезно. После этого я поговорил с Сашей по телефону и попросил сделать заявление в полицию.

: Когда вы узнали, что его состояние ухудшается?

Б. Березовский:  Я в это время был еще за границей. Я думаю, что это было в районе 9-10 ноября, и после этого я сразу полетел в Лондон и уже встретил его в клинике. Его состояние не показалось тяжелым. Только, конечно, меня удивило, что лицо уже стало такого желтого цвета.

: В какой он был больнице, когда вы его впервые увидели?

Б. Березовский: Это была первая больница, Барнет. Это на севере Лондона.

:  Вы знаете, каким был его первый диагноз?

Б. Березовский: Да, я очень внимательно следил за этим. Действительно, в начале диагностировалось как желудочно-кишечное заболевание. И на то были основания постольку, поскольку был один из редких случаев появления бактерии в результате приема антибиотиков. Затем, когда стало ясно, что это не желудочно-кишечное заболевание, а нечто более серьезное, был привлечен специалист по таким необычным отравлениям. Это тот же самый эксперт, который диагностировал отравление Ющенко, президента Украины, диоксином. И он пришел к заключению, что это отравление таллием. Это очень сильнодействующий яд. В России он известен как крысиный яд. Насколько мне известно, было получено даже заключение о повышенном содержании таллия в организме Александра Литвиненко. Но потом и этот диагноз был отвергнут, потому что проявились признаки радиоактивного отравления. Они выражались в том, что Александр стал терять волосы, и иммунная система стала разрушаться. И симптомы уже следующей стадии отличались от симптоматики отравления таллием. Ну и до последнего момента жизни Саши никто не делал никаких заключений, чем он был отравлен. И 23 ноября вечером я был у себя дома, и мне позвонил Ахмед и сказал, что Саша ушел. Я вместе со своей женой тут же поехал в Лондон в госпиталь и мы там встретились с Ахмедом и с Сашиной семьей, Мариной и Толей. И после этого мы поехали домой к Ахмеду. Каждый раз, когда мы заходили в Сашину палату, надо было надевать специальную одежду, потому что доктора опасались, что мы можем его заразить, потому что его иммунная система была очень слабой. А оказалось, что все наоборот, что мы защищали сами себя. И мы поехали к Ахмеду домой, там просидели допоздна с Сашиной женой и его сыном. Мы с женой уехали домой, и утром рано я получил звонок от Алекса Гольдфарба. И он сказал мне, что в Сашином теле обнаружены следы полония-210, и что ночью, когда мы уже уехали с женой, приехала полиция. Приехали к дому Саши Литвиненко - это было около 3 часов ночи - и срочно эвакуировали Марину и ребенка. И опечатали дом в связи с опасностью заражения. Так я впервые узнал об отравлении Саши полонием-210.

<...>

: Перед тем, как вы [Александр Отводов] начнете задавать вопросы, я хочу сказать. Борис, вы не обязаны на них отвечать.

Александр Отводов: Кто, по-вашему, мог желать смерти Литвиненко?

Б. Березовский:

Я на самом деле хочу сказать, что я дико удивлен теми вопросами, которые вы мне задавали. У меня было такое впечатление, что вы либо налоговый инспектор, либо представляете интересы какого-то российского банка и хотите получить клиента, но хотите спросить о его бизнесе, не только о его, но и его друзей, хотите получить просто крупных клиентов для какого-то из крупных российских банков. И честно сказать, именно поэтому я и попросил: есть ли у вас еще вопросы или нет? Потому что мне кажется, что все предыдущие вопросы не имели ко мне никакого отношения как к человеку, который может помочь раскрыть это преступление по существу. Именно поэтому я сказал, что я не доверяю российской Генеральной прокуратуре. Если бы я не пошел на некое такое обострение, не попросил все-таки честь-то иметь и затрагивать вопрос по существу. Я считаю, что есть только те вопросы, которые вы сейчас сформулировали, а все остальные несущественны. Этих вопросов по существу два: кто мог желать и кого я подозреваю, то есть мое личное мнение. И я вам дам на эти вопросы прямой ответ.

Значит, первое. По поводу того, кто заказал это преступление. У меня нет никаких сомнений, к сожалению, что Саша и в этот раз оказался прав. Это лично Путин. И я сейчас объясню, почему. Это два явных факта, которые говорят в пользу не предположения, а факта. Первое - это то, как был убит Саша. И второе - то, что происходило после его убийства, какие были действия российских властей. Сегодня установленный факт то, что Саша был убит с помощью полония-210. Известно также, что полоний-210 производился в России.

В отличие от вас, у меня есть большое преимущество, потому что у вас есть версия, что я могу в этом участвовать, а у меня такой версии нет, потому что я знаю, что я не имею никакого отношения к убийству Саши. А дальше я рассуждаю чисто логически. Полоний-210 нельзя получить в таких количествах без участия государственных структур. Тем более, организовать технологию не только получения полония, но и доставки его в другую страну, что, как мы знаем, произошло. Таким образом, сама технология этого убийства не позволяла осуществить это без участия государственных структур. Я вам хочу сказать, что - и то дополнение к тому, что я сказал - то, что отравление полонием было раскрыто, это само по себе уникально постольку, поскольку, как вы знаете, наверное, сегодня, полоний был открыт в организме Саши за 3 часа до его смерти. Открыт он был даже после того, как он умер, но последний анализ был взят за 3 часа до смерти. Это означает, что если бы Саша умер до этого, до сих пор никто бы не подозревал, что он умер от полония. Я хочу вам сказать абсолютно искренне, что на первом этапе, когда никто не знал про полоний, я был уверен, что Путин к этому не имеет никакого отношения постольку, поскольку действительно получалось, что это действие против его политического имиджа. Но когда стало известно, что это полоний, и что полоний так трудно было обнаружить, эти соображения покрыли мои предыдущие соображения о невовлеченности Путина. И еще раз подчеркну: использование именно полония не оставляет никаких сомнений, что это государственная машина.

Теперь второе: как государство российское, как Россия реагировала на то, что происходило здесь, в Великобритании. Если резюмировать все, без подробностей, то это очевидная попытка - она очевидная из Лондона, тем более понятно это людям, которые вовлечены в расследование, как вы в Москве, что все время предпринималась попытка препятствовать расследованию этого преступления: и информационная, и фактическая. Насколько мне известно, Скотленд-Ярд обращался с запросами не только допросить Лугового и Ковтуна, но и людей, которые имеют непосредственное отношение к полонию и к охране полония, и тем не менее действенной кооперации не было. Что касается информационного уровня, то начиная с того, когда Путин сказал, что нет никаких оснований думать, что он был убит, а не просто умер от плохой пищи, и до момента сегодняшнего, когда ведется параллельное расследование, - как вы сегодня подтвердили, вас интересуют больше счета мои, чем истинные причины. И я еще раз хочу повторить, если бы я не задал вам вопрос, что вы еще хотите спросить, я бы так и не услышал вопроса, который является вопросом по существу. То есть той информацией, уникальным носителем которой я являюсь. Таким образом, государственная машина работала как на уровне самого заказа и осуществления этого убийства, и информационного сопровождения этого преступления. Это то, что касается Путина - товарища Путина.

Теперь по поводу Лугового. Я же вам специально сказал, что если вам интересно, почему я думаю, что Луговой являлся с моей точки зрения с высокой вероятностью исполнителем - помимо эмоций, которые против того, что он убийца, потому что как вы знаете, я его знал много лет, есть факт неумолимый. Я вам о них частично рассказал, частично вы знаете сами. След полония тянется за Луговым через всю Европу и проходит даже через мой офис. Мой офис был закрыт в течение двух с половиной месяцев, потому что его чистили. Не потому, что туда пришел Саша Литвиненко 1 ноября, а потому, что 31 октября туда пришел Луговой. И как я вам сказал, только в тех местах, где он был, только в тех креслах, где сидел, не могли быть очищены от следов радиации полония. Это первый вопрос. Я хочу вам сказать, что когда Луговой позвонил мне по телефону, я честно привел ему два аргумента. Это был первый. Второй: я сказал Луговому: «Если ты невиновен, садись на самолет, приезжай в Лондон, иди в Скотленд-Ярд и дай показания». Я ему сказал, что я был не в менее простой ситуации, чем он. Когда я приехал сюда и просил политического убежища - это было осенью 2001 года - что я приехал сюда как олигарх, как грабительские бароны, которые украли и разрушили страну, и общественное мнение в этой стране было абсолютно против меня. И правительство было против меня, потому что они хотели иметь хорошие отношения с Россией, а я воевал уже тогда с Путиным. И поэтому я прошел путь человека, который тоже как бы был против мнения правительства этой страны. И правительство, должен заметить, Home Office, когда я подал на политическое убежище, отказало мне. Я пошел в суд и в суде доказал, что преследуют меня незаконно в России. Это только политическая мотивация. Кстати, хочу вам рассказать, что через 2 года после того, как я доказал это в английском суде, президиум высшего арбитражного суда России принял то же самое решение. Что никакого мошенничества, ни отмывания денег в истории с «ЛОГОВАЗом» не было, и вам, как работнику прокуратуры, это должно быть хорошо известно. Всего у меня было здесь 9 кейсов в суде. Я все выиграл, потому что я точно знал, что я говорю правду. И второе: я убедился, что английский суд абсолютно независим ни от мнения премьер-министра Блэра, ни от мнения Путина. И поэтому я сказал Луговому: садись, приезжай, я заплачу за лучших адвокатов. Но он не приехал. И поэтому эти два факта являются для меня сильными аргументами, что Луговой - один из тех, кто убил Сашу, или один, кто убил Сашу.

Мне очень жалко, что к этим вопросам мы подошли только в конце. И я уверен, что если вы искренне хотите расследовать, то продолжите идти по этому пути. Скажу вам откровенно, я с одной стороны понимаю, что происходит в России и, в частности, в Генеральной прокуратуре. С другой стороны, я не нахожу оправдания тем людям, включая вас, которые располагают огромной информацией и стали соучастниками этого преступления, как вы. Я в данном смысле вам абсолютно не завидую. Единственное, что я могу вам предложить - свою помощь с адвокатами в той стране.

<...>



:  15:10, пятница 30 марта 2007 года. Я интервьюирую Бориса Березовского, и в комнате присутствуют все те же люди. Вы согласны, Борис, что мы ничего не обсуждали в перерыве?

Б. Березовский:  Да.

: Вы не находитесь под арестом, на вас не распространяются предупреждения, и вы свободны покинуть эту комнату в любой момент. Вы не обязаны отвечать на вопросы, на которые не хотите отвечать. Вы понимаете?

Б. Березовский:  Да.

: Последняя часть интервью закончилась, когда вы что-то зачитывали на русском языке. Переводчик хотела прочитать на английском языке то, что вы прочитали

Б. Березовский:  Если вы не возражаете, я хотел бы закончить мысль, и потом, чтобы все было логично, вы переведете. Вот два документа. Один датирован 2 октября 1998 года, второй датирован 8 октября тем же годом. В одном документе, первом, попытка заказать мое убийство Литвиненко и другим, расценивается как шутка. И здесь приводятся обоснования того, что это все несерьезно, просто так пошутили. После этого Литвиненко пишет протест в Генеральную прокуратуру. И 8 октября получает ответ, в котором приносится извинение за эту бумагу и говорится, что расследование будет продолжено. Которое, конечно, никогда не было продолжено - все это ложь. Я передаю вам доказательства того, что это преступная организация, которая покрывает преступления, а не расследует их. Это ровно то, что вы делаете сейчас.

: Я сейчас должен оформить документы, и тогда мы сможем передать в Генпрокуратуру ответы согласно условиям.

Б. Березовский: И последнее, что я хочу сказать. Вы помните такого руководителя ФСБ - Николая Ковалева? Сейчас он член Думы РФ. Он возглавляет комитет по борьбе с преступностью. Так вот, он сказал после того, как Саша погиб, что то, что Саша был принят на работу в ФСБ, это была кадровая ошибка. Я с ним абсолютно согласен. Саша и ФСБ несовместимы по той причине, что Саша пытался охранять людей, а ФСБ убивает людей, а не защищает их, исполняет заказ высшего руководства. И поэтому они вместе были несовместимы. Раз и навсегда. Поэтому ФСБ убило Сашу. Саша всегда говорил: Борис, против человека можно играть и выиграть, но против системы бесполезно, система всегда выиграет.


Человек дня
Интервью с

От театральных отношений может разорваться сердце

Последнее интервью покойного актера

Интервью с

У Натальи Васильевой не было доступа к материалам дела Лебедева-Ходорковского

Председатель Хамовнического райсуда Москвы рассказал правду о приговоре по второму делу ЮКОСа

Интервью с Игорем Сечиным

За ЮКОСом тянутся не просто нарушения, но тягчайшие уголовные преступления — убийства, истязания, шантаж

Могущественный вице-премьер заявил The Wall Street Journal, что в деле Ходорковского не было никакой экспроприации бизнеса

Интервью с Натальей Васильевой

Приговор Михаилу Ходорковскому был написан судьями Мосгорсуда

Откровенное интервью о деле ЮКОСА "Газете.ru" помощника суда Хамовнического района

Интервью с Николаем Максимовым

Лисин - он живой, юморной, вызвал доверие

Задержанный в Москве торговец вторчерметом Николай Максимов занимается голодовками и борется с первым олигархом из списка Forbes

Интервью с Анастасией Волочковой

Да что такое вообще, ваша партия?! Я сама больше, чем партия!

Балерина решила покинуть ряды "Единой России"

Интервью с

Я сломал вам жизнь, Валентина Алексеевна!

Первый пресс-секретарь Бориса Ельцина нарушила свое двадцатилетнее молчание

Лента заявлений
25/06/2024
Митрополит Кирилл

"Все-таки мы - большинство"

Николай Цуканов

"Шокирован случившимся"

Евгений Куйвашев

"Екатеринбург - город храбрых"

Паблисити
«Мир вука» «Мир вука»
Медийные итоги публичных персон Урала в январе-июне 2021 г. – по версии ЮПИмонитор
"Надо только выучиться ждать"
Медийные итоги публичных персон Урала в ноябре - по версии ЮПИмонитор
Обзор PR

СМИ ли надо?СМИ ли надо?

"И примкнувший к ним" Директор Сети...

На слуху
Багаряков уйдет на север Багаряков уйдет на север
Его прочат в политтехнологи президентского штаба по СЗФО
"Завтра ждем ареста"
Кто в Нижнем Тагиле такая борзота?
Ройзман подписи и не собирал Ройзман подписи и не собирал
А влип Переверзев


сальниковые компенсаторы


неразрушающий контроль


закладные детали


металлорукав


резервуар ргс


резервуар рвс


сильфонные компенсаторы


О проекте | Наши услуги | Реклама | Работа | Карта сайта
© 2001-2024 г.г. Администратор домена – ООО «Агентство «ЮПмонитор.ру» (Agency UPmonitor.ru Ltd)
г. Екатеринбург, 620075, ул. Пушкина, д.4, офис 1 office [енотовидная собака] upmonitor.ru
Генеральный директор Худяков Э.В.
Материалы информационного агентства UPmonitor (ЮПИмонитор) /Св-во о регистрации СМИ ИА №ТУ66-01098, выдано управлением Роскомнадзора по Свердловской области 29 декабря 2012/ доступны подписчикам в Свердловской области при авторизации в закрытой части портала UPmonitor.ru
В открытом доступе на портале размещены данные службы мониторинга UPmonitor (ЮПИмонитор).
В электронном архиве – материалы СМИ, собранные автоматизированной системой мониторинга. Администрация портала UPmonitor.ru не несет ответственности за достоверность публикаций СМИ, находящихся в электронном архиве, а также за несоблюдение этими СМИ законодательства РФ.
Rambler's Top100